6. Хулио Кортасар "Игра в классики"
Этот мир не существует, его надо создавать, как птицу-феникс.
Эпическое произведение о судьбе интеллектуала в XX веке - от философского клуба, через цирк и в дурдом.
"Игра в классики" - это сразу две книги в одной. Кортасар предлагает на выбор 2 версии: можно либо читать первые 56 глав "По ту сторону" и "По эту сторону" и на этом остановиться, либо разбавить их ещё сотней глав "С других сторон", выполняя прыжки по главам в предложенной автором последовательности. Прямо как в игре в классики.
Я прочитал обе версии. И это очень разные книги. Если первая, "линейная" версия - это, можно сказать, обычный роман с сюжетом, психологической драмой и интеллектуальными поисками, то вторая - это больше постмодернистская структура, разрушающая исходный роман. Здесь добавляется множество философских вставок, псевдонаучных заметок, газетных цитат, писем и дневников. Сюжет дробится, превращается в сеть. Появляется автор, в лице писателя Моретти, вмешивающийся в свой же сюжет, превращая всё в игру.
Можно было бы считать это романом о взрослении, вот только главный герой староват для этого: Орасио Оливейре, судя по всему, около 40 лет. И мальчик так и застрял где-то в вечном инфантилизме. Это провал взросления, провал самой возможности повзрослеть в мире, где нет опоры, центра и смысла. А создать собственный смысл для самого себя у него тоже как-то не выходит.
В итоге Орасио, образованный интеллектуал, всю книгу бездействует. Наблюдает, но ничего не предпринимает, бежит от себя и тонет в бесконечных цитатах и пустых "интеллектуальных" разговорах. Он - человек, который не может быть собой, потому что не знает, что такое "собой". И поэтому не может сделать никакой выбор, фактически боится свободы выбора, боится ответственности и неизбежных потерь, связанных с любым процессом выбора.
Грустно слушать этого циника Орасио, который хочет любви-пропуска, любви-проводника, любви, которая стала бы ему ключом и револьвером и наделила бы тысячей аргусовых глаз, одарила его вездесущностью и безмолвием, в котором рождается музыка, дала бы корень, от которого можно плести ткань слов.
Но в романе есть и его антипод - Мага, которая всё время живет в настоящем, чувствует, а не думает, не боится быть уязвимой и не ставит себя в позу наблюдателя за жизнью. Она не строит никаких концепций, не ищет "центр" и не пытается понять смысл - она живёт тем, что у неё есть. И она эмоционально гораздо взрослее Орасио, несмотря на то, что он старше и образованнее. И их союз распадается, как и всё у Орасио. Она могла бы стать тем "центром", которого не хватало ему, но он слишком боится отношений, которые требуют доверия, открытости и возможности быть уязвимым.
Из принципа, – сказала Мага. – Сложно-то как. Ты вроде наблюдателя, будто в музее смотришь на картины. Я хочу сказать, что картины – там, а ты – в музее, и близко, и далеко. Я для тебя – картина, Рокамадур – картина. Этьен – картина, и эта комната – тоже картина. Тебе-то кажется, что ты в комнате, а ты не тут. Ты смотришь на эту комнату, а самого тебя тут нет.
Один из самых символичных персонажей романа - Рокамадур. Это ребенок, которого в итоге теряет Мага. Само это странное имя - это название средневекового города во Франции, место паломничества, место, где происходили чудеса. Такое имя обещает очищение и спасение. Но в романе нет места чудесам, чудо отменено. Мир остался без спасения, а ребенок стал жертвой хаоса в жизни взрослых, их неспособности любить и их интеллектуальных игр.
– Абсолют, – говорила Мага, подбивая носком камешек из лужи в лужу, – Орасио, что такое абсолют? – Ну, в общем, – сказал Оливейра, – это такой момент, когда что-то достигает своей максимальной полноты, максимальной глубины, максимального смысла и становится совершенно неинтересным.
В целом, на удивление, книга это действительно очень летняя, хотя здесь нет ни пляжей, ни отпусков. Её "летнесть" в самом ощущении мира, в котором живут герои. Лето - время, когда нет структуры, нет расписаний, нет обязательств. Время, когда можно беззаботно играть в классики. Орасио и Мага живут в таком состоянии - вечно юные, но уже слишком взрослые, как люди, которые застряли в августе и никак не могут перейти в сентябрь.
Ну, и что же остается в итоге? В общем, цирк и дурдом там не фигура речи, а вполне реальные события )).
При ближайшем рассмотрении оказалось, что молодой человек – санитар и что Оливейра тоже не псих, но такие недоразумения в подобных обстоятельствах – дело обычное.
Такой вот эпос наоборот, анти-Одиссея - герой не проходит становление, не проходит испытания, не взрослеет, а ходит по кругу, постепенно разрушась и распадаясь. А возвращение домой приводит в дурдом. В общем, для 1963 года - это очень прогрессивный роман. И если вам нравятся подобные постмодернистские заморочки - его, конечно, стоит прочитать. Да и иронии у Кортасара там с избытком, так что читать совсем не скучно.