Viand

10. 44 Scotland Street by Alexander McCall Smith

2026-10-04T08:04:59.175Z

What would Edinburgh be like if it were not so beautiful?

Если предельно кратко - это книга о Very Edinburgh problems на относительно современном материале.

Книга о жильцах одного дома в Эдинбурге, их соседях и знакомых. Молодая Пэт, которая уже второй год пытается определиться, чем заниматься в жизни, снимает комнату и устраивается работать в художественную галерею. Там постепенно складывается круг персонажей, чьи повседневные дела и составляют содержание книги.

Сосед Пэт, Брюс - красавец и законченный нарцисс. В собственной привлекательности он совершенно уверен, а чувства окружающих интересуют его преимущественно как подтверждение этого факта. Пэт всё понимает, но всё равно в него влюбляется. Получается довольно предсказуемая история о том, как трудно согласовать собственные желания со здравым смыслом.

Владелец галереи Мэтью - нерешительный молодой человек, которому обеспеченный отец подарил занятие, но не приложил к нему уверенности в себе и знаний об искусстве. Пэт замечает картину, которая может оказаться работой известного шотландского художника Пепло. Пока выясняют её происхождение, Брюс успевает отдать её на благотворительный розыгрыш. Поиски картины добавляют книге что-то вроде детективной интриги, хотя напряжения здесь немного.

Самая выразительная пара - маленький Берти и его мама Айрин. Мамаша старательно пытается выращивать выдающуюся личность, из-за чего Берти приходится изучать итальянский язык, посещать занятия по йоге, саксофону и даже ходить к психотерапевту. Плюс очень феминистский взгляд на вещи. Берти же хотел бы просто быть обычным мальчиком. Умный и наблюдательный ребёнок понимает происходящее порой лучше взрослых, но распоряжаться собственной жизнью ему пока не положено. В этой линии больше здоровой сатиры.

Есть ещё Доменика - независимая интеллектуалка и антрополог, которая наблюдает за соседями почти с профессиональным интересом. Её знакомый Ангус - эксцентричный художник с собакой по имени Сирил и запасом занятных историй. А хозяйка кафе Большая Лу, при всей своей прямоте и практичности, тоже пытается устроить личную жизнь.

Сюжеты мне показались излишне простыми, а персонажи - немного вычурными. Довольно быстро понимаешь, чего от каждого ждать, и дальше они в основном эти ожидания оправдывают. Иногда смешно, но хотелось бы чего-то большего. Хотя для демонстрации Very Edinburgh problems такие персонажи как раз подходят.

Из здесь интереснее сам Эдинбург и его социальная география. Кто где живёт, кого знает, что читает. Снобизма хватает, хотя почти каждый считает себя человеком широких взглядов. Вот, например, Айрин пытается представить, где может жить психотерапевт:

The best place for a person like him to live was the New Town, although the better part of Sciennes was certainly a suitable place for psychoanalysts. He could not live in Morningside (too bourgeois) nor the Grange (too hautbourgeois). This left very few locales in which Dr Fairbairn could be imagined, unless, of course, he lived in Portobello.

Это очень интересный город, один из лучших в UK на мой взгляд. Но и British problems здесь выражены очень ярко. Как выразить недовольство, не показавшись невежливым. Как выяснить отношения без самого выяснения отношений. Внешне ничего особенного, а внутри уже драма.

Вот Доменика мысленно характеризует жителей Эдинбурга, сравнивая свой город с Глазго. Затем одёргивает себя: подобная снисходительность уже считается устаревшей. На мой взгляд, это особенно точное попадание: хочется считать себя человеком широких взглядов, но чувство культурного превосходства всё равно возникает.

What, she had been wondering, would Edinburgh be like if it were not so beautiful? If Edinburgh looked, for instance – well, one had to say it, like Glasgow? Would it be inhabited by the people who currently lived there – that is, by people of taste (there was no other expression for it – it just had to be said) – or would it be inhabited by the sort of people who lived in Glasgow – that is by people who …? She stopped herself. No, this was not the sort of thought that one should allow oneself.

А, ещё язык. Шотландские wee - маленький, bairn - ребёнок, crabbit - ворчливый. Даже фамилия психотерапевта Fairbairn обыгрывается через fair bairn - светловолосого ребёнка. В аудиокниге, с подходящей интонацией, такой колорит воспринимается даже лучше.

В целом, спокойная книжка для сопровождения прогулки. Но шотландские словечки оказались интереснее интриги.

Список для чтения 2026

#км2026

#km2026

#книги

Хатанга

2026-10-03T12:21:48.831Z

Довелось этим летом слетать на Таймыр. Посёлок Хатанга можно считать воротами Таймыра, хотя сам он географически - ещё не Таймыр. Полуостров начинается на другой стороне реки Хатанга, но административно - Хатанга относится к Таймырскому долгано-ненецкому муниципальному району Красноярского края. Расположен посёлок на 71°59′ северной широты, что существенно севернее Норильска и, например, норвежского Тромсё. Именно отсюда начиналось множество экспедиций - от мыса Челюскина до Северного полюса. И сегодня именно из Хатанги можно попасть в разные удалённые и труднодоступные районы Таймыра. Каждый день из аэропорта летает несколько вертолетов.

1. Новое здание аэропорта

Хатанга продолжает оставаться важным транспортным узлом, хотя в 70-80-х годах ХХ века ей пророчили гораздо большее будущее. Но сейчас вся жизнь в посёлке сосредоточена именно вокруг аэропорта и, в некоторой степени, речного порта.

2. Аэропорт

В Хатангу можно попасть либо из Красноярска, либо из Норильска. Я летел из Красноярска на советском ЯК-42 авиакомпании КрасАвиа. Три часа перелета почти по прямой на север над необъятной Пустотой. Бесконечный паттерн отрогов Путораны, рек, озёр, лесов, болот и облаков без признаков цивилизации, но с полосками снега даже в середине июля.

3. Паттерны 1

4. Паттерны 2

5. Отроги плато Путорана

Тем удивительнее кажется, что посёлку Хатанга в этом году исполняется 400 лет. Да, ещё в 1626 году здесь было основано ясачное зимовье - налоги-то собирать всегда хотелось. Но даже в конце XIX века село выглядело примерно так, как рассказывает священник К. Репьев, побывавший там в 1891 году: “Село Хатангское расположено ниже реки Хеты на красивой возвышенной местности, покрытой лиственничным лесом. Имеется церковный дом для временных жительств. Кровли на доме нет, покрыт дерном, очень старый. При доме амбарчик и баня. Есть хлебозапасный магазин, в котором хлеба почти не бывает, торгующие берут от 3 рублей до 6 рублей за пуд. Домов местных жителей 6, все устроены по курному. Когда затопляют печь, то непременно отворяют двери, иначе можно задохнуться в дыму” [1].

Поселок готовится к празднованию, хотя настроение у местных совсем не праздничное. Они недовольны всей этой мишурой и суетой, при том, что реальные проблемы никак не решаются.

6. Праздничный олень

Здание церкви, конечно, не сохранилось, но её построили заново:

7. Храм в Хатанге

Это самый северный в России православный храм.

Все развитие началось только с освоением Северного Морского Пути и попыткой добычи нефти. Но доставка нефти из Нордвика оказалась слишком дорогой, как и попытки добычи других полезных ископаемых здесь. И даже Попигайский кратер [2], расположенный неподалёку, с невероятными залежами импактных алмазов, остается пока не освоенным.

Так что возможно, у Хатанги ещё всё впереди. А пока она выглядит примерно так:

8. Дома на центральной улице

И вот так:

9. Дома на берегу

10. Общий вид

Примерно, как большое кладбище старой техники:

11. Техника

Геолого-разведочные экспедиции оставили после себя целые заброшенные поселки, ничего не вывезено:

12. Катер

Раньше сам посёлок относился к приграничной зоне и нужно было оформлять какой-то специальный пропуск. Сейчас, если вы гражданин РФ и едете только в саму Хатангу, а не дальше на Таймыр, пропуск не нужен.

13. Приграничная зона

В магазинах нет овощей и фруктов - совсем. Люди везут их самолетом, как и, например, яйца.

Раньше здесь даже держали скот, был рыбный завод и другие предприятия. Сейчас работают только школы, больницы, магазины и гос. учреждения. Из реальной экономики - только аэропорт и речной порт.

14. Дома

И на этом фоне стоит, настоящим мамонтом, гостиница Mamonth Inn. Реально, хорошая четырёхзвёздочная гостиница на фоне полной разрухи. Как призналась владелица, с которой удалось поговорить, ей вообще не интересен посёлок. Она живёт гостиницей и аэропортом. И часто бывает, что все номера заняты. Даже при очень негуманных ценах. Хотя цены эти, похоже, варьируются для разных категорий гостей. Военные и госслужащие, которых тут большинство, живут совсем по другим ценам.

15. Мамонт Инн

16. Фойе

В ведении гостиницы также находится сейчас другая местная достопримечательность - музей Мамонта, находящийся в бывшем хранилище запасов, в туннелях с вечной мерзлотой. В интернете можно найти, что основателем этого музея был некий француз-авнатюрист Bernard Buigues, организовывавший экспедиции далеко на север. Вообще, 90-е и начало 2000-х для Хатанги были периодом надежд на расцвет туризма и международного сотрудничества в освоении Арктики. Сюда, в Хатангу, даже приезжал Джеральд Даррел и принц Филипп. И именно после визита последнего открылся Таймырский биосферный заповедник. Но сейчас всё сотрудничество, естественно, свёрнуто. Музей открывает охранник, которого можно позвать в гостинице.

17. Вход в музей мамонта

18. Мамонт Жаркова

Мамонт Жаркова, которому примерно 21000 лет. Его транспортировали сюда на вертолёте, заново вморозив бивни в вырезанный кусок грунта - для пущего эффекта.

Место, безусловно, имеет потенциал, но сейчас он не раскрыт.

19. Подсветка в пещере

Кости просто лежат. Их можно брать и трогать.

20. Мамонтовые зубы и кости

Ледяной бар пустует.

21. Ледяной бар

Много красивых фотографий местных жителей.

22. Фото местных жителей

23. Фото

В посёлке также есть краеведческий музей. Здесь мне провели очень познавательную экскурсию почти за бесплатно. Почти в каждом небольшом посёлке в музее будет работать энтузиаст, для которого ваш визит будет целым событием.

24. Экскурсия

Ещё одно место, куда можно зайти в Хатанге - местный дом культуры и музыкальная школа - все в одном здании. Там есть неплохая выставка изделий из мамонтовой кости и других материалов от местных мастеров. Можно что-то и прикупить. Если повезёт - можно встретить и какого-нибудь мастера, который покажет вам личные запасы или даже предложит купить юколу собственного производства )).

25. Изделия из кости мамонта

В середине июля в Хатанге была жара. И даже вода в реке прогрелась до того, что можно было купаться. Я не упустил такую возможность. Так далеко на севере я ещё не плавал.

26. Порт

Лучше всего идти "на косу" в стороне от посёлка - километра 4 от гостиницы, мимо порта и ржавых остовов кораблей. Там хороший песок и вход в воду.

27. У здания порта

28. Здание порта

29. Ржавая посудина

30. Берег Хатанги

По пути хотел зайти в порт, узнать - можно ли сплавать до соседних сел. Но охранник был недружелюбен и как-то разговор не сложился, хотя явно пассажирский катерок там был.

31. У порта

Вечером железный голос вещал на весь посёлок: "Внимание! В посёлке Хатанга нет оборудованных мест для купания. Купание запрещено! Соблюдайте правила поведения на воде и следите за своими детьми." И так без перерыва из громкоговорителей по всему посёлку. Ничего не скажешь, хорошее решение проблемы.

32. На берегу

33. Иван-чай

34. Пляж

В один из дней решил дойти до "лопухов" - это бывшая советская станция связи. Две огромных антенны стоят посреди леса примерно в 9 км от посёлка. Точнее это дорога такой длины, потому что надо огибать аэропорт. Идти было боязно, но всё прошло спокойно. Медведей не встретил )). Да и вообще за всю дорогу встретил одного единственного бегуна. Как оказалось, это парень с единственной заправки здесь. Бензин, кстати, тут был - по 110 руб. за литр 92-го.

35. Лопухи издали

Сейчас "лопухи" заброшены. Но наверх всё ещё можно залезть - там метров 50 высоты. Несколько лет назад я бы еще полез, но сейчас решил, что оно того не стоит.

36. Лопухи вблизи

Дорога через лес красивая.

37. Речка

38. По дороге

Шёл мимо целой улицы гаражей, видел много интересной техники:

39. Вездеход

Вот Нива, как будто только со съёмок Mad Max:

40. Нива

Да и вообще, тут ездят на разном.

41. Девушка на мопеде

Итого, за пару дней в Хатанге можно обойти абсолютно всё. Самолёты сюда летают не каждый день, так что меньше здесь провести не удастся - если только вы не собираетесь дальше вглубь Таймыра. А мне предстоял рейс в Норильск на АН-24.

42. Вид из номера Мамонт Инна глубокой ночью.

#khatanga

#хатанга

#россия

#таймыр

#север

26. Flesh by David Szalay

2026-08-29T14:23:52.119Z

История о теле, с которым случилась жизнь.

Отзыв кота Вострыгина.

Интересно, может ли человек прожить очень насыщенную жизнь и при этом практически никак не измениться? Похоже, David Szalay решил проверить именно это.

Главного героя книги зовут Иштван. В начале романа он подросток, живущий с матерью в Венгрии. Дальше с ним происходит столько всего, что хватило бы на несколько обычных биографий: первая сексуальная связь, насилие, тюрьма, армия, война, переезд в Англию, работа, большие деньги, очень большие деньги, семья, потери, падения и новые перемены. В общем, жизнь совершенно не скучная.

Только сам Иштван при этом почти всё время остается удивительно неизменным.

Он ни к чему особенно не стремится, редко что-то планирует, почти не рассуждает о происходящем и вообще производит впечатление человека, который не столько живёт свою жизнь, сколько позволяет жизни происходить с ним. На большинство вопросов он отвечает своим бесконечным «Okay» и отправляется дальше. В книге Оkay повторяется более 300 раз.

The next morning she says to him, “That was a mistake.” “Okay,” he says.

И вот здесь, конечно, становится понятно название: Flesh. Плоть.

Иштван в значительной степени именно она и есть. Плоть, не рефлексирующая и не вербализующая свою жизнь и свои переживания.

Его тело взрослеет, хочет секса, испытывает страх, переносит боль, воюет, работает, стареет. Меняется окружение, социальный статус, количество денег. Из венгерского подростка он превращается сначала в солдата, потом в мигранта, потом оказывается в мире сверхбогатых, теряет все и возвращается в Венгрию.

Меняется практически всё, кроме самого Иштвана.

В 2025 году роман получил Booker Prize. Жюри особенно хвалило необычную форму, предельно экономный язык и то, как Салай через одну человеческую жизнь показывает физическое существование человека, социальные классы, деньги, секс, насилие и случайность.

И как литературный эксперимент - это действительно очень интересно. Автор практически убирает из романа то, что обычно составляет основу подобных историй: внутреннее развитие героя.

Обычно человек проходит через какие-то события и они его меняют. Причём вовсе не обязательно в лучшую сторону. Можно стать жестче или мягче. Циничнее. Осторожнее. Подозрительнее. Можно разочароваться в людях или, наоборот, начать больше ими дорожить. Даже если человек совершенно не склонен к рефлексии, прожитый опыт всё равно каким-то образом накапливается.

Особенно если опыта столько, сколько досталось Иштвану. Но здесь этого почти нет.

And all that burgeoning physicality is held within yourself as a sort of secret, even as it is also the actual surface that you present to the world, so that you’re left absurdly exposed, unsure whether the world knows everything about you or nothing, because you have no way of knowing whether these experiences that you’re having are universal or entirely specific to you.

Конечно, можно сказать, что мы просто не знаем, что происходит у него внутри. Салай сознательно почти не пускает туда читателя. И это, наверное, самый сильный прием книги.

Но одновременно - и главный её недостаток.

Потому что человек всё-таки не только плоть.

Но если полностью убрать из него внутреннюю жизнь, в какой-то момент он действительно начинает походить на довольно хорошо функционирующее тело, с которым происходят разнообразные события.

He doesn’t feel that it was a mistake himself. He would have been okay with seeing her again, if she had wanted to. That she doesn’t want to is okay as well. He has this feeling, with women, that it’s hard to have an experience that feels entirely new, that doesn’t feel like something that has already happened, and will probably happen again in some very similar way, so that it never feels like all that much is at stake. There’s often this feeling of—Yes, I like you, but I like other people as well. It’s not even that I like them more. It’s just that I don’t like them less. So to be with any one person feels like an arbitrary thing, and that arbitrary feeling has started to undermine any lingering sense that there might be a particular person that he’s somehow meant to be with.

Здесь вспоминается Форрест Гамп. Сходство довольно очевидное. Форрест тоже не тот человек, который строит собственную судьбу. Его так же носит по жизни, причём заносит в места и обстоятельства, куда более целеустремленный человек, возможно, никогда бы и не попал.

Но есть одна принципиальная разница. Форрест при всей своей простоте - совершенно точно человек. Он любит Дженни. Помнит Баббу. Выполняет обещания. Любит мать. Дорожит друзьями. Он может не понимать сложных политических или социальных процессов, в которых оказывается, но прекрасно понимает, кто ему дорог. И события оставляют в нём след. Он не анализирует свою жизнь, но проживает её эмоционально.

У Иштвана же иногда возникает ощущение, что даже самые драматические события просто проходят через него: Случилось. OK. Живём дальше.

Возможно, именно в этом и заключается основная идея книги. Убрать психологию и посмотреть, что останется. А остаётся неожиданно много.

Тело, возраст, желание, страх, деньги, работа, социальный статус, случайности. То, насколько легко человек может перемещаться между совершенно разными мирами и насколько мало он иногда сам контролирует направление этого движения.

Получается необычный срез человеческой жизни. В обычном романе герой объясняет происходящее через себя. Здесь происходящее объясняет героя.

И временами это работает отлично. Особенно хорошо видно, насколько огромную роль в судьбе играют вещи, которые человек вообще не выбирал. Где родился. Кого случайно встретил. Кто предложил работу. Где оказался в нужный или совсем не нужный момент.

В этом смысле жизнь Иштвана очень убедительна.

А вот сам Иштван - не очень. У меня в жизни тоже были события, менявшие практически все, в разные стороны. И эти события совершенно точно оставляют следы и заставляют меняться.

Наверное, поэтому после прочтения осталось довольно странное впечатление.

Я понимаю, почему книга получила Booker Prize. Она действительно оригинальная - это очень интересный литературный эксперимент. Очень лаконичная, необычно устроенная и написана так, что при всей пассивности главного героя постоянно хочется узнать, куда его занесет дальше.

Можно убрать из романа внутреннее развитие героя и получить совершенно иной взгляд на человеческую жизнь. Это безусловно интересный и достаточно новый прием. Но становится ли от этого сам герой интереснее? Скорее нет, чем да.

Потому что за несколько десятилетий Иштван заметно взрослеет и стареет. Меняются его тело, деньги, дома, женщины, страны и обстоятельства. А самого движения от одного Иштвана к другому почти нет.

Получается довольно парадоксальная книга о чрезвычайно насыщенной жизни, внутри которой как будто очень мало прожитой жизни.

В общем, прочитать стоит.

Хотя бы потому, что редко встречается роман, после которого хочется обсуждать не столько то, что произошло с героем, сколько то, почему всё произошедшее почти ничего с ним не сделало.

Список для чтения 2026

#км2026

#km2026

#книги

30. Birnam Wood by Eleanor Catton

2026-06-21T10:22:58.217Z

...the real choices that you make in your life, the really difficult, defining choices, are never between what’s right and what’s easy. They’re between what’s wrong and what’s hard.

Birnam Wood - это настоящий новозеландский политический триллер, написанный совсем недавно, книга вышла в 2023 году. Да, даже в современной Новой Зеландии находится материал для таких произведений )).

Собственно Birnam Wood - это организация эко-активистов, пытающихся выращивать полезные культуры на заброшенных или неиспользуемых участках земли. Цепочка случайностей приводит их на участок на границе национального парка Короваи, находящийся в процессе продажи. Недавно там случился оползень, дороги закрыли и бывшие хозяева, супруги Дарвиши, представители верхнего среднего класса, продают участок американскому миллиардеру, владельцу крупной технологической компании Роберту Лемуану. Якобы, он хочет построить там себе бункер, но на самом деле, занимается незаконной добычей и вывозом редкоземельных металлов прямо из национального парка. Вот такая завязка.

Ну и естественно, тут есть где развернуться и пройтись по ключевым злободневным новозеландским проблемам: экологический кризис под маской "зелёного капитализма", неоколониализм американских техно-олигархов, кризис активизма и левых политических взглядов, тотальная цифровая слежка, снижение роли среднего класса.

Коллектив Birnam Wood - это молодые люди 20-30 лет, которые хотят менять мир, совершенно не понимая как он устроен. Это такие идеалисты левого толка, очень хорошо видящие проблемы современного капитализма, но абсолютно не имеющие ничего, что можно было бы предложить взамен. В результате, как только их деятельность выходит за рамки встреч-посиделок (которые на языке маори называются звучным словом hui) и высаживания грядок, они сразу оказываются жертвами манипуляций. Основательница Birnam Wood, Мира Бейнбридж - харизматичная, умная, но слишком импульсивная, не умеющая по факту работать в коллективе, в системе. Лемуан даёт ей ощущение значимости, и вся её бдительность улетучивается. В итоге человек, который хочет спасти мир, превращается в инструмент того, кто этот мир разрушает. В общем, портрет эко-активистов здесь вполне адекватный, на мой взгляд.

‘There’s something so joyless about the left these days,’ Tony continued, ‘so forbidding and self-denying. And policing. No one’s having any fun, we’re all just sitting around scolding each other for doing too much or not enough – and it’s like, what kind of vision for the future is that? Where’s the hope? Where’s the humanity? We’ re all aspiring to be monks when we could be aspiring to be lovers.’

Лемуан же водит их за нос, как и всех остальных - легко и непринуждённо. Что с его ресурсами и возможностями совсем не удивительно. Наблюдать дронами за всеми перемещениями, отслеживать местоположение телефонов и влезать в переписку не очень озабоченных безопасностью людей - для владельца многомиллиардной технологической компании нет ничего невозможного. И этот дисбаланс возможностей - это, конечно, проблема, разрушающая все представления о демократии в современном мире.

Единственный, кто понимает масштаб и структуру проблемы - это мистер "хочу стать журналистом" Тони Гилберт, бывший член Birnam Wood, склонный к паранойе, которая в итоге оказывается прозрением. Его проблема в том, что он не умеет убедить других, он слишком прямолинеен, слишком неудобен, слишком не-политичен. Поэтому он остаётся один и его слишком легко устранить.

Есть здесь и некоторые занятные наблюдения. Например, вот такое наблюдение Лемуана, которое, мне кажется, очень может оказаться верным, по крайней мере в части стран:

think of it a bit like how fifty years ago the cigarettes were on the shelves and the condoms were behind the counter, and now it’s the other way around. It’ll be that way with psychedelics and alcohol, I’m sure. It’ll flip.

Или вот Тони задумывается о современном феминизме:

he had found himself increasingly at odds with the prevailing orthodoxies of the contemporary feminist left, which seemed to him to have abandoned the worthy goal of equality between the sexes in pursuit of either naked self-interest or revenge.

Безусловно, роман очень новозеландский. Хотя все названия здесь вымышлены, но этот мир очень узнаваем. Национальные парки, редкие птицы, оползни, чувство изоляции, споры о добыче редкоземельных металлов, тренд на бункеры для сверхбогатых - всё, что формировало новостную повестку страны последние годы.

He was long accustomed to regarding his country as an automatic underdog, as a righteous, plucky, decent, and fundamentally good-natured contender, unfairly disadvantaged, in any instance of unflattering international comparison, by its small population, its short history, and its geographical remoteness from the great power centres of the world.

Элеанор Каттон публично критиковала правительство Новой Зеландии за коммерциализацию природы, пренебрежение экологией и ориентацию на крупный бизнес. После этого на неё обрушилась волна критики, включая обвинения в "непатриотичности". Это, вероятно, и послужило толчком к созданию такого художественного ответа на попытку заткнуть рот писателю.

В целом, роман мне понравился. Хотя бы за жёсткую и злую концовку. Но некоторые фигуры в нём мне показались слишком шаблонными. Особенно Лемуан - прямо классический Злодей и ГлавГад. Да и автор часто скатывается в излишнее морализаторство, явно показывая свои политические предпочтения. Но, если хотите отвлечься от местных проблем - можно почитать про новозеландские. Почему бы и нет.

Список для чтения 2026

#км2026

#km2026

#книги

6. Хулио Кортасар "Игра в классики"

2026-06-20T08:49:37.699Z

Этот мир не существует, его надо создавать, как птицу-феникс.

Эпическое произведение о судьбе интеллектуала в XX веке - от философского клуба, через цирк и в дурдом.

Отзыв кота Вострыгина.

"Игра в классики" - это сразу две книги в одной. Кортасар предлагает на выбор 2 версии: можно либо читать первые 56 глав "По ту сторону" и "По эту сторону" и на этом остановиться, либо разбавить их ещё сотней глав "С других сторон", выполняя прыжки по главам в предложенной автором последовательности. Прямо как в игре в классики.

Я прочитал обе версии. И это очень разные книги. Если первая, "линейная" версия - это, можно сказать, обычный роман с сюжетом, психологической драмой и интеллектуальными поисками, то вторая - это больше постмодернистская структура, разрушающая исходный роман. Здесь добавляется множество философских вставок, псевдонаучных заметок, газетных цитат, писем и дневников. Сюжет дробится, превращается в сеть. Появляется автор, в лице писателя Моретти, вмешивающийся в свой же сюжет, превращая всё в игру.

Можно было бы считать это романом о взрослении, вот только главный герой староват для этого: Орасио Оливейре, судя по всему, около 40 лет. И мальчик так и застрял где-то в вечном инфантилизме. Это провал взросления, провал самой возможности повзрослеть в мире, где нет опоры, центра и смысла. А создать собственный смысл для самого себя у него тоже как-то не выходит.

В итоге Орасио, образованный интеллектуал, всю книгу бездействует. Наблюдает, но ничего не предпринимает, бежит от себя и тонет в бесконечных цитатах и пустых "интеллектуальных" разговорах. Он - человек, который не может быть собой, потому что не знает, что такое "собой". И поэтому не может сделать никакой выбор, фактически боится свободы выбора, боится ответственности и неизбежных потерь, связанных с любым процессом выбора.

Грустно слушать этого циника Орасио, который хочет любви-пропуска, любви-проводника, любви, которая стала бы ему ключом и револьвером и наделила бы тысячей аргусовых глаз, одарила его вездесущностью и безмолвием, в котором рождается музыка, дала бы корень, от которого можно плести ткань слов.

Но в романе есть и его антипод - Мага, которая всё время живет в настоящем, чувствует, а не думает, не боится быть уязвимой и не ставит себя в позу наблюдателя за жизнью. Она не строит никаких концепций, не ищет "центр" и не пытается понять смысл - она живёт тем, что у неё есть. И она эмоционально гораздо взрослее Орасио, несмотря на то, что он старше и образованнее. И их союз распадается, как и всё у Орасио. Она могла бы стать тем "центром", которого не хватало ему, но он слишком боится отношений, которые требуют доверия, открытости и возможности быть уязвимым.

Из принципа, – сказала Мага. – Сложно-то как. Ты вроде наблюдателя, будто в музее смотришь на картины. Я хочу сказать, что картины – там, а ты – в музее, и близко, и далеко. Я для тебя – картина, Рокамадур – картина. Этьен – картина, и эта комната – тоже картина. Тебе-то кажется, что ты в комнате, а ты не тут. Ты смотришь на эту комнату, а самого тебя тут нет.

Один из самых символичных персонажей романа - Рокамадур. Это ребенок, которого в итоге теряет Мага. Само это странное имя - это название средневекового города во Франции, место паломничества, место, где происходили чудеса. Такое имя обещает очищение и спасение. Но в романе нет места чудесам, чудо отменено. Мир остался без спасения, а ребенок стал жертвой хаоса в жизни взрослых, их неспособности любить и их интеллектуальных игр.

– Абсолют, – говорила Мага, подбивая носком камешек из лужи в лужу, – Орасио, что такое абсолют? – Ну, в общем, – сказал Оливейра, – это такой момент, когда что-то достигает своей максимальной полноты, максимальной глубины, максимального смысла и становится совершенно неинтересным.

В целом, на удивление, книга это действительно очень летняя, хотя здесь нет ни пляжей, ни отпусков. Её "летнесть" в самом ощущении мира, в котором живут герои. Лето - время, когда нет структуры, нет расписаний, нет обязательств. Время, когда можно беззаботно играть в классики. Орасио и Мага живут в таком состоянии - вечно юные, но уже слишком взрослые, как люди, которые застряли в августе и никак не могут перейти в сентябрь.

Ну, и что же остается в итоге? В общем, цирк и дурдом там не фигура речи, а вполне реальные события )).

При ближайшем рассмотрении оказалось, что молодой человек – санитар и что Оливейра тоже не псих, но такие недоразумения в подобных обстоятельствах – дело обычное.

Такой вот эпос наоборот, анти-Одиссея - герой не проходит становление, не проходит испытания, не взрослеет, а ходит по кругу, постепенно разрушась и распадаясь. А возвращение домой приводит в дурдом. В общем, для 1963 года - это очень прогрессивный роман. И если вам нравятся подобные постмодернистские заморочки - его, конечно, стоит прочитать. Да и иронии у Кортасара там с избытком, так что читать совсем не скучно.

Обе версии, кстати, можно найти в аудиоформате.

Список для чтения 2026

#км2026

#km2026

#книги

25. Leaving the Atocha Station by Ben Lerner

2026-05-24T14:51:19.175Z

If I was a poet, I had become one because poetry, more intensely than any other practice, could not evade its anachronism and marginality and so constituted a kind of acknowledgment of my own preposterousness, admitting my bad faith in good faith, so to speak.

Дебютный роман американского писателя Бена Лернера, вышедший в 2011 году. До этого Лернер был известен только как поэт.

Это роман о становлении молодого поэта в современном мире, Künstlerroman в чистом виде. Роман о человеке с выраженным комплексом самозванца, который боится быть самим собой, боится быть разоблачённым и одновременно отчаянно пытается понять, способен ли он вообще на подлинные переживания в искусстве, и в жизни вообще.

Начинающий американский поэт, Адам Гордон, получает грант на "исследование роли литературы в Испанской гражданской войне" и едет с этой целью в Мадрид, где по идее должен изучать испанскую литературу, работать где-нибудь в архивах и библиотеках и писать собственную поэму, осмысляющую роль искусства в этом историческом периоде.

И чем же он реально занимается? В общем, как нормальный студент - пьет, курит траву, знакомится с девушками и втирается в околопоэтическую среду Мадрида. "Проект" его беспокоит, вгоняя иногда в тревогу, но реально он им не занимается. А для снятия тревоги принимает "белые и жёлтые" таблетки. Попутно он бесконечно врет по любому поводу и без: о своей семье, своём материальном положении, врёт двум девушкам, с которыми встречается практически одновременно.

I was a violent, bipolar, compulsive liar. I was a real American.

В общем, было откуда взяться комплексу самозванца. Но здесь всё немного глубже: у Адама в романе просто тотальная убеждённость, что он по определению не способен быть настоящим поэтом, хотя у него уже есть и публикации, и некоторое признание. Но он считает, что все его стихи - случайность, его отношения - результат недоразумений и недопонимания, его "глубина" - лишь отражение ожиданий других, и даже его знание испанского языка - что-то вроде маски, скрывающей пустоту. То есть, это прямо онтологическое сомнение в самой возможности получения подлинного опыта.

Адам живёт в мире зеркал: в некоторых сценах он наблюдает за собой, наблюдающим за искусством, и не может понять, где заканчивается поза и начинается чувство. Он знает слишком много о том, как устроены художественные жесты, чтобы позволить себе искренность или в неё поверить. Или может быть, сама эта тревога и есть подлинное переживание?

A turning point in my project: I arrived one morning at the Van der Weyden to find someone had taken my place. He was standing exactly where I normally stood and for a moment I was startled, as if beholding myself beholding the painting, although he was thinner and darker than I. I waited for him to move on, but he didn't. I wondered if he had observed me in front of the Descent and if he was now standing before it in the hope of seeing whatever it was I must have seen.

В целом, написано это забавно. Главный герой не такой уж отталкивающий, как это может показаться по моим описаниям. Его постоянная ложь - скорее от попытки поставить себя в какую-то особую ситуацию, понаблюдать за собой как за персонажем, который должен "играть поэта". Да, иногда это действительно интересно делать. И вообще, эти проблемы принятия себя как кого-то, кто может чего-то стоить - далеко не только к поэтам относятся. Все-таки, к концу романа герой стал чуть повзрослел и стал больше доверять себе и миру.

Интересно, что роман в основе своей автобиографичен. Лернер, также как и его герой, получал грант и жил на него в Европе. Он тоже был тогда молодым поэтом. Но сами сюжетные события, скорее всего, вымышленные. Так что здесь Лернер, помимо всего прочего, смеется над системой грантов, над разными мероприятиями вроде "поэтических чтений", над многочисленными "интеллектуальными позами", и делает это со знанием инсайдера.

А что же это за Atocha Station? Это главный железнодорожный вокзал Мадрида, где происходит одно из ключевых событий книги.

Список для чтения 2026

#км2026

#km2026

#книги

23. Энтони Бёрджесс. "Заводной апельсин".

2026-05-11T07:39:41.182Z

Да и не вся ли наша современная история, бллин, это история борьбы маленьких храбрых личностей против огромной машины?

"Может, творить добро - это не мое? Может, я должен играть на другой стороне?"...

- Ты что творишь, Бараш?

- Зло, совершенно бескорыстное зло.

Смешарики.

Что ж, как-то так получилось, что это - еще одна книга подряд со своим взглядом на природу человеческой жестокости.

Эта книга пропитана насилием. Это главное, что о ней можно сказать. Написана она от первого лица. Главный герой - подросток Алекс, 15 лет в начале книги и 17 в конце. Первая часть - это сплошное месиво из грабежей, избиений, насилия и убийства в конце. Всего-то пара дней из жизни. Очень реалистично и оттого жутковато. Насилие - это сам язык того мира, где живет Алекс.

Красота неизменно вызывала у меня единственное желание - разрушить ее, так как она совершенно не вписывалась в наш уродливый мир.

Дальше Алекс попадает в тюрьму и, движимый желанием поскорее выйти на волю, становится участником "экспериментального лечения", суть которого в том, чтобы выработать у пациента условный рефлекс на насилие. Чтобы любое насилие вызывало у него тошноту и головную боль. "Лечение" удалось, но тут возникает собственно, главный вопрос: человек без свободы выбора - остаётся ли еще человеком? Если выбирать "добро" - становится чисто физической потребностью, станет ли человек лучше? Можно ли "принуждать к добру", насколько это правильно с моральной точки зрения?

Что нужно Господу? Нужно ли ему добро или выбор добра? Быть может человек, выбравший зло, в чем-то лучше человека доброго, но доброго не по своему выбору?

Выйдя из тюрьмы, "вылеченный" Алекс попадает в тот же мир и в то же окружение. И в итоге решает "выйти в окно". Оказывается в больнице и тут выясняется, что окружающий мир снова победил всё "лечение". Алекс выздоровел и снова обрёл вкус к насилию.

С последней, четвёртой главой, всё непросто )). Бёрджесс там, фактически, списывает поведение Алекса просто на возраст. Да, в конце он, типа, повзрослел и захотел завести семью... Что??? То есть, вот эти все грабежи-убийства - это просто такая стадия развития, которая проходит сама. ОК. Провокационно, да.

Это такой удар по идее "перевоспитания". Государство пытается сделать из Алекса "заводной апельсин" - механический объект, который ведёт себя "правильно". Но мораль невозможна без свободы выбора, а свобода выбора невозможна без риска, и без зла. Очень актуальная тема, надо сказать. Современные технологии цифровой слежки, вместе с кучей ограничительных законов, делают задачу государства еще проще, чем у Бёрджесса. И "добро", то есть общественно-одобряемое поведение, в государственной интерпретации может приобретать очень причудливые формы. А выбора у людей остаётся немногим больше, чем у Алекса.

Меня, если честно, немного коробило от того, что Бёрджесс не даёт никакого описания причин жестокости Алекса. Никаких тебе детских травм, проблем в семье, плохой социальной среды. То есть "зло" у Бёрджесса - это чистый выбор самого человека, его воля, импульс. И в этом главное отличие посыла этой книги от "Повелителя мух" и "Сердца тьмы".

У Голдинга жестокость - сидит в человеке изначально, у Конрада - это болезнь империи, а у Бёрджесса - это результат самостоятельного выбора человека, которому дали слишком много свободы. Очень сомнительный подход.

Тем более, что главный герой Бёрджесса - подросток. Который и сам по себе крутится как "заводной апельсин", потому что ещё не может реально делать хоть сколько-нибудь осознанный самостоятельный выбор. То есть крутится он так, как его завели. Бёрджесс сам об этом пишет в конце.

Да, да, да, вот оно. Юность не вечна, о да. И потом, в юности ты всего лишь вроде как животное, что ли. Нет, даже не животное, а скорее какая-нибудь игрушка, что продаются на каждом углу, — вроде как жестяной человечек с пружиной внутри, которого ключиком снаружи заведешь — др-др-др, и он пошел вроде как сам по себе, бллин. Но ходит он только по прямой и на всякие vestshi натыкается — бац, бац, к тому же если уж он пошел, то остановиться ни за что не может. В юности каждый из нас похож на такую malennkuju заводную shtutshku.

Ещё один интересный момент - это использование в книге особого сленга "надсат", название которого образовано от русского "-надцать", то есть это такое обозначение подросткового сленга. Сленг основан на русских словах, делая перевод книги и фильма на русский весьма непростым делом. Бёрджесс хотел придать подросткам загадочности, но для русскоговорящих все эти Moloko, droog, malchick и svolotch совсем не выглядят загадочно )). И тут переводчики пошли двумя путями: в одном из переводов все такие слова сохранили, но оставили английское написание, в другом - сделали из русизмов англицизмы: милк, френд, бой и т.п. Впрочем, эти подходы все равно не добавляют загадочности. В аудиокниге вообще невозможно понять, где используется сленг. Надо было хотя бы акцентом это выделять.

Интересно, что американское издание "Заводного апельсина" содержит только 3 первых главы, делая книгу мрачнее. Без фазы взросления Алекса книга превращается в антиутопию о несвободе, манипуляции и тоталитарном контроле. И это было чисто маркетинговое решение. Считалось, что американский рынок 60-х ценил мрак и пессимизм, и Бёрджесса просто поставили перед фактом.

То же самое с фильмом Стэнли Кубрика. Сценарий писался только по трём главам. Фильм я тоже посмотрел, и он очень резко отличается от книги. В фильме почти театральная постановка, все персонажи гротескны - совсем не то ощущение реальной жестокости, вызывающее воспоминания о юности в 90-х, как в книге. Фильм снят в 1971 году, и мне он напомнил советские фильмы того же периода. Не знаю, специально ли Кубрик так делал, или это просто так тогда везде снимали. Но Кубрик не давал права на прокат этого фильма в СССР. Боялся, что его будут использовать в пропагандистских целях, как наглядную демонстрацию "загнивающего Запада". В результате для фильма я не нашел нормальной русской озвучки. Лучше смотреть в оригинале.

В итоге. По мне, так очень противоречивая книга. Да, это очень своеобразный и провокационный взгляд на проблему человеческой жестокости. Не жалею, что прочитал, всё-таки это было интересно. Фильм - очень своеобразный.

Список для чтения 2026

#км2026

#km2026

#книги

27. Джозеф Конрад. "Сердце тьмы".

2026-05-09T09:29:21.784Z

Я не люблю работать, да и никто не любит, но я ценю то, что дает труд: возможность найти себя, свою действительность – свою собственную, а не чью-то еще, - которую, кроме меня, никто не сможет познать.

Лондон тьмою небо кроет в Конго.

Отзыв кота Вострыгина.

"Сердце тьмы" - это приключенческий роман с африканской темой, опубликованный еще в 1899 году. Опытный английский моряк Марлоу рассказывает своим друзьям, как он решил стать капитаном речного парохода и ездил по заданию "Компании", торгующей слоновой костью, в Конго.

По духу, и по своему посылу, эту книгу можно сравнить с "Повелителем мух" Голдинга. Это как два зеркала, предлагающие рассмотреть способность человека к жестокости. Но если у Голдинга - выдуманный социальный эксперимент с детьми без взрослых, то у Конрада - попытка осмыслить вполне себе реальный эксперимент по колонизации Африки.

Главная фигура в романе Конрада - Курц, загадочный "лучший агент по заготовке слоновой кости", о котором среди сотрудников Компании ходили легенды. К нему-то и едет Марлоу на своём пароходе. Курц представляется здесь этаким идеальным европейцем, "цивилизатором", образованным и красноречивым, человеком "высоких идей", много разглагольствующим о "просвещении дикарей".

Дело в том, что он был одаренным существом, и из всех его талантов подлинно реальной была его способность говорить – дар слова, дар ошеломляющий и просветляющий, самый возвышенный и самый презренный, пульсирующая струя света или обманчивый поток из сердца непроницаемой тьмы.

Но на деле, оказавшись в Африке, где, как у Голдинга на острове, убрались все внешние ограничения, он становится вождём, тираном, подобием божества, окружённым ритуалами и страхом. Здесь обнаруживается его внутренняя пустота, которую он тщетно пытается заполнить обломками своих представлений о цивилизации.

Они захватывали все, что могли захватить, и делали это исключительно ради наживы. То был грабеж, насилие и избиение в широком масштабе, и люди шли на это вслепую, как и подобает тем, что хотят помериться силами с мраком. Завоевание земли – большей частью оно сводится к тому, чтобы отнять землю у людей, которые имеют другой цвет кожи или носы более плоские, чем у нас, – цель не очень-то хорошая, если поближе к ней присмотреться. Искупает ее только идея, идея, на которую она опирается, – не сентиментальное притворство, но идея. И бескорыстная вера в идею – нечто такое, перед чем вы можете преклоняться и приносить жертвы.

Марлоу же здесь - наблюдатель, новый человек для Европы, который пытается понять, что скрывается за цивилизационными лозунгами. Он остаётся свидетелем, не участвуя в насилии.

Так и где же тьма? Несмотря на очевидную ассоциацию, она оказывается вовсе не в Африке. Скорее в Европе, или в самом человеке, под тонким слоем цивилизационных ограничений. Марлоу возвращается в Лондон и видит его как "мрачный город на реке", почти как в Конго. Тьма - в центре империи, в её уверенности в собственном праве определять, что есть свет и что есть тьма. Африка лишь обнажает то, что Европа скрывает под слоем риторики.

Также, книга очень близка по тематике к The Poisonwood Bible. И там, и тут - Конго и проблемы западного присутствия в Африке. Но если у Кингсолвер это больше семейная история, культурная и религиозная слепота, то у Конрада - тьма, как внутренний порок европейской цивилизации. Да и разница по времени действия в этих книгах - более полувека - очень сильно ощущается. А по времени написания так вовсе более 100 лет. Видно, как происходила трансформация сознания.

В книге очень символичные, "говорящие" пейзажи.

Река - как путь и как испытание, граница между мирами, между цивилизацией и хаосом. Извилистая и непредсказуемая, она как путь вглубь собственного "я", где нет ни ясных ориентиров, ни прямых линий.

Огни скользили по реке – маленькие зеленые, красные и белые огоньки преследовали и захватывали друг друга, пересекались и сливались воедино, затем расходились – медленно или поспешно. Река не знала сна, и движение судов по ней продолжалось даже ночью.

Туман - искажение реальности, состояние слепоты, когда невозможно понять, кто друг, кто враг и что вообще происходит.

Джунгли - практически одушевлённое самостоятельное пространство, которое наблюдает за людьми, символ вечности и равнодушия. Джунги были всегда, они не злые, и не добрые - они просто есть.

Ночь - время, когда открываются тайны. Отсутствие европейского контроля позволяет увидеть то, что скрывается днём. Именно ночью Марлоу слышит барабаны, видит огни, ощущает присутствие чего-то древнего и неизбежного. Ночь - это момент, когда цивилизация перестаёт работать.

Часто в тихие ночи слышался далекий бой барабанов, то затихающий, то нарастающий, - звуки жуткие, манящие, призывные, дикие и, быть может, исполненные такого же глубокого значения, как звон колоколов в христианской стране.

В итоге, мне понравилось. Книга захватывает и с чисто приключенческой точки зрения, и даёт интересный взгляд на многие проблемы цивилизации. И написано это всё очень хорошим языком.

Список для чтения 2026

#км2026

#km2026

#книги

The Lover by Marguerite Duras

2026-05-03T08:57:34.048Z

I’ve never written, though I thought I wrote, never loved, though I thought I loved, never done anything but wait outside the closed door.

Роман "Любовник" опубликован в 1984 году и является вероятно одним из первых образцов полубиографического жанра. Это не столько достоверная автобиография, сколько мифологизация собственных воспоминаний, создание мифа о себе. То, что так же успешно проделывает, например, Вила-Матас в "Париж не кончается никогда", где он, кстати, снимает чердак у Маргерит Дюрас.

Этот роман - история отношений пятнадцатилетней француженки и богатого китайца в колониальном Вьетнаме в конце 20-х годов двадцатого века. Казалось бы, еще один роман на тему запретной любви, как "Лолита" Набокова или "Бесчестье" Кутзее? Но это не совсем так. Здесь девочка - совсем не жертва. Она не объясняет и не просит разрешения. Скорее, это она ведет эти отношения, она же решает их прекратить. У Дюрас нет никакого морализаторства и романтизации на эту тему, она не говорит, было это "правильно" или нет. Обстоятельства здесь оказались сильнее любви. И мужчина в этих отношениях - не спаситель и не хищник. Он такая же жертва системы, которая не может выйти за пределы своей роли.

Suddenly, all at once, she knows, knows that he doesn’t understand her, that he never will, that he lacks the power to understand such perverseness. And that he can never move fast enough to catch her. It’s up to her to know. And she does. Because of his ignorance she suddenly knows: she was attracted to him already on the ferry. She was attracted to him. It depended on her alone.

Еще один интересный аспект в романе - расовая иерархия, которая вполне имела место и в Индокитайских колониях. Отношения белой девушки с китайцем, даже богатым, практически нельзя было представить. Да и вообще, социальные и политические темы - одни из главных в романе, надо признать.

I see the war as I see my childhood. I see wartime and the reign of my elder brother as one. ... I see the war as like him, spreading everywhere, breaking in everywhere, stealing, imprisoning, always there, merged and mingled with everything, present in the body, in the mind, awake and asleep, all the time, a prey to the intoxicating passion of occupying that delightful territory, a child’s body, the bodies of those less strong, of conquered peoples. Because evil is there, at the gates, against the skin.

Роман написан много позже событий, которые в нём описываются. Судя по всему, уже после смерти прототипа того самого китайца. И построен он очень фрагментарно, как серия вспышек памяти. Плюс, постоянные смещения лица повествования - героиня говорит то "я", то "она", то "девочка". Возможно, это такой способ показать, что память нелинейна, это не единый голос, а целый хор голосов, противоречивый и не всегда связный. Такая попытка спустя десятилетия понять, что же произошло.

И возможно, трагедия-то была не в этих отношениях девочки и китайца, а в том, что к этому привело - фактически разрушенная семья у девочки, бедность, склонный к насилию старший брат.

Здесь хочется отдельно поговорить об образе матери в этом романе. Это, возможно, один самых сложных таких образов, которые мне встречались. Одинокая учительница в далёкой колонии, муж которой давно умер, она всё время балансирует на грани безумия, на грани срыва. Её поведение хаотично, непредсказуемо, часто жестоко. При этом именно она - главная сила, формирующая мир своих детей. Для них она как поломанный двигатель судьбы, одновременно пытающийся их спасти и тянущий на дно. Она пытается выжить, не имея ни ресурсов, ни поддержки. В один момент она может обожать своих детей, а в другой - проклинать их. И это не выглядит карикатурой, скорее реальностью крайней бедности и отчаяния. Она же становится источником насилия, оправдывая жестокость и откровенный садизм старшего сына. Идеализируя его, она одновременно разрушает младших детей.

Очень интересна история с экранизацией этого романа. Фильм был снят Жан-Жаком Анно в 1991 году. Дюрас приняла его в штыки. Настолько, что уже в 1992 году выпустила вторую версию романа, фактически киносценарий "Любовник из Северного Китая". Мне стало интересно, и я посмотрел фильм. А потом пролистал и вторую версию романа.

В целом, я понимаю Дюрас, почему она не приняла этот фильм. Анно снял фактически мелодраму, убрав на задний план все семейные и социальные проблемы. Кроме того, в фильме пропала вся недосказанность, все разрывы и паузы, там разрушена сама структура романа. Там все линейно и конкретно: вот девочка, вот любовник, обилие сексуальных сцен, вот колониальный Сайгон. И фокус в фильме снова смещен на мужчину. Фильм, в общем-то, тоже можно посмотреть, но это совсем другое произведение, по духу очень мало связанное с книгой. Книга гораздо глубже и сильнее.

Вторая версия книги - это реально киносценарий. Дюрас часто напрямую ссылается там на "предыдущие книги", явно имея в виду "Любовника".

Эта версия более эмоциональная и приближенная к реальности. Героиня - это не просто причудливая фигура памяти, а уже вполне живая девочка со своими страхами, злостью и уязвимостью. Да и любовник тут становится более независимым и сильным. Здесь меньше символизма и больше реальности. А также, больше внимания социальным проблемам.

Что в итоге? Мне очень понравилась первая версия книги. Вообще, мне нравится такая связность между книгами и авторами, когда выхватывая что-то из одной книги, распутываешь целый клубок чего-то нового. Это интересно и заниматься этим можно бесконечно ))). Фильм и вторая версия - это приятные дополнения, которым, при желании, тоже можно уделить время.

Обе версии книги были переведены на русский язык, также есть и русская озвучка фильма. Но так получилось, что первую версию я читал на английском, хотя оригинал, конечно, французский.

Вила-Матас, помню, в своей книге часто сетовал на "очень высокий французский" Дюрас, который он всё никак не мог понять. Вот даже в английском переводе я понимаю, о чём он говорил )). Некоторые предложения реально приходилось перечитывать по многу раз.

Список для чтения 2026

#км2026

#km2026

#книги

Кирпичный завод в Бангладеш

2026-04-26T14:51:56.826Z

Одна из остановок по пути к плавучему рынку была на кирпичном заводе, которых вдоль реки расположилось немалое количество.

1. Завод с реки

Здесь всё делается вручную. От замешивания глины до погрузки кирпичей на лодки - из техники я увидел только одну дребезжащую глиномеску. Все остальное - руками.

Подвозят глину на тачках:

2. Погрузка глины

3. Глина

4. Глина (foto by M.G.)

Лепят кирпичи:

5. Лепка

Норма за 8-часовую смену - 6000 кирпичей. За каждую 1000 платят около 2 долларов. Это считается неплохой зарплатой.

6. Дневная норма

Затем кирпичи на велосипедах везут в печь:

7. Велосипеды

Крыша печи выглядит так:

8. На крыше печи

В люки вручную забрасывают уголь:

9. Засыпка угля

Ходить по этой крыше очень жарко.

Готовые кирпичи грузят на велосипеды и везут дальше:

10. Погрузка готовых киричей

11. В работе (foto by M.G.)

Кирпичную крошу уносят в тазах и корзинах на голове. Не представляю, сколько весит такой таз:

12. Переноска грузов

13. Перекур (foto by M.G.)

Погрузка на лодки по цепочке:

14. Погрузка на лодку

15. Погрузка

Приводят себя в порядок после смены здесь же, на реке:

16. После смены

Работают с ночи до утра и с вечера до ночи. Днём слишком жарко.

Пожилых людей тут нет. Как и медицины. Если что-то случается, никто не обращается к врачам. И несмотря на всё это - люди улыбаются и приветствуют нежданных гостей.

Так что, если вам не очень нравится ваша работа - подумайте ещё раз 😉. Может быть, не такая уж она и плохая...

17. Кирпичи

PS: Три фотографии здесь не мои, сделаны Manuel Grebing (M.G.), с которым мне повезло быть в одной группе.

#бангладеш

#азия

#кирпичи